Александр Север
На берегах Потока
Когда беда грозит, когда бывает туго,
Мудрец себя винит, глупец ругает друга.
Тит Макций Плавт
xxx 1 xxx
— Ты удачлив в охоте и сноровист с копьем и луком, Гекек! Духи благоволят к тебе. И мы последуем за тобой, куда бы ты не повел нас. Но что скажет Пау? — никакие аргументы первого охотника деревни до сих пор не смогли сдвинуть с места этот камень преткновения.
— Он даже не живет среди нас! — ноздри Гекека гневно раздулись; он будто сплевывал слова в колеблющиеся лица соплеменников. — Моя сестра, Нова, носит ему еду и заботится о его жилище. Мы! — он постучал себя кулаком по груди, от чего костяшки в бусах охотника не довольно забряцали. — Мы обеспечиваем его всем! И не ему говорить нам, как поступать!
— Но Пау благославлен Творцами! Он — наш охранитель. И им не понравится подобное пренебрежение, — это был самый сильный довод, по мнению говорившего и поддерживавших его, но он лишь сильнее разъярил молодого охотника.
— Творцы сами не ведают, что происходит на землях! Не могут же они одновременно присутствовать во всех местах. А Пау — лишь человек, — Гекек едва сдержался, чтобы не расхохотаться от презрения к подобному раболепию.
— Духи Раздора завладели твоим языком, Гекек! — собеседник обличительно ткнул пальцем в его сторону. — Чтобы ты смущал нас своими речами. Твое счастье, что мы знаем тебя всю жизнь…
— И вовсе не Духи, Лен! Не будь подобен козлу, что видит лишь то, что у него под ногами! Оглянись, задай вопрос, подумай! — Гекек начал ощущать, как вязкое отчаяние стало просачиваться в его душу — эти люди не слышали его.
— А ты, значит, задал и подумал? — усмехнулся Лен, словно увещевая не смышленого ребенка.
— Я так и сделал! — и Гекек выпятил вперед мощную грудь.
— Значит, ты глуп, как баран, раз получил такие ответы! Да еще осмелился их вслух произнести перед лицами других! — снисходительно рассмеялся Лен, и его поддержало несколько более робких голосов. — Если ты не боишься гнева Духов, то о близких подумал бы!
— Аха-ха-ха! Лен! Не думал я, что ты пуглив, как мышь, и твердолоб, как истукан! Все эти Духи — такие же создания Творцов, как и мы. А тем нет абсолютно никакого дела до всех нас! — Гекек готов был реветь зверем от бессилия переубедить товарищей, но это лишь сильнее утвердило бы их в своей правоте.
— Речи твои опасны, Гекек, — Лен поднялся с бревна, на котором сидел, и его лицо оказалось в тени, не освещенное больше пламенем костра; его примеру последовали остальные, намереваясь уйти следом, когда тот закончит говорить. — Молись, чтобы Пау не прознал о них! — и после этих слов тихо растаяли в темноте.
— А ты расскажи ему! Давай! — Гекек изо всех сил стиснул кулаки в бессильной злобе, крича вслед. — Что он мне сделает? Что? Мне, Гекеку, лучшему охотнику рода? Плывите прочь, мальки!
Он остался один, тяжело дыша, словно после долгой пробежки по зимнему лесу. Внезапно тень впереди дрогнула, и из нее на свет шагнула высокая фигура с длинными седыми волосами и бородой.
— Ты во многом был прав, Гекек, — спокойно сказал человек, присаживаясь на место Лена и протягивая ноги ближе к огню.
— Пау! Ты слушал? — охотник смущенно потупился.
— Извини, — беззлобно ухмыльнулся Пау, — но мне стало интересно…
— Что теперь будет? — он не знал, чего ждать от этого человека, но надеялся на его снисхождение.
— Ничего, — устало вздохнул старик. — Но я бы на твоем месте не стал рассказывать о своих мыслях никому.
— А как же Лен и остальные? — Гекек смешался, не ожидая такого ответа.
— Они слишком напуганы, чтобы что-то сделать. Теперь они, пожалуй, станут держаться от тебя подальше, — он тихо усмехнулся в бороду и подмигнул охотнику, — какое-то время. Хе-хе…
— И… ты не злишься? — Гекек все еще не верил в свою удачу.
— Наоборот! — глаза Пау блеснули с сполохах костра. — Мне нравится, что ты думаешь, Гекек. Ты оказался прав, говоря о Творцах и Духах. Прав во всем, касательно них. Но люди не хотят такого знания. Ты обречен жить с этой обузой до конца своих дней, — Гекек понурил голову. — Единственное, в чем ты ошибся, — продолжал Пау, — относительно меня. Но я не зол на тебя. Было логично подумать, будто я соглядатай Творцов. Хотя со мной они говорят не чаще, чем с тобой или с Леном.
— Но они наделили тебя силой! — заметил Гекек, все еще пытавшийся завладеть инициативой в их беседе.
— Ты не знаешь всего, молодой охотник! Пау — это проклятье, — с горечью произнес старик. — Уже давно не осталось тех, кто называл меня именем, данным мне при рождении. Но я не волен последовать за ними. Моя судьба — быть для вас охранителем и сосудом для ваших печалей. А теперь расскажи, из-за чего начался твой спор с Леном и остальными?
— Я хотел убедить их пойти против поселения, которое поставили вверх по течению, — угрюмо сказал Гекек. — Они теперь охотятся в наших лесах и даже в Роще Духов!
— Я знаю, — кивнул Пау. — Но их мало, а дичи в лесах хватит на всех. Я поговорю завтра с их старейшиной…
— Они пришлые! — резко перебил его Гекек. — За ними придут еще! И тогда нам самим хватать не будет! Поэтому мы должны жестоко изгнать их, чтобы другим это стало предостережением!
Пау задумался. Охотнику даже показалось, что тот заснул, свесив голову на грудь. Но старик внезапно выпрямился и стал говорить, глядя сквозь плясавшие перед ним языки пламени:
— Ты храбр и ловок, молодой охотник. Удача следует за тобой по пятам. Но у тебя мало опытных людей, способных держать оружие. А тех, кто согласится пойти с тобой — и того меньше…
— Их тоже не много! — снова перебил его Гекек, но тут же сник под строгим взглядом.
— Все верно, — продолжил Пау, убедившись, что его слушают, — их тоже не много. Но всех ты не перебьешь. А скольких ты готов потерять, чтобы достичь цели — двух или трех? Даже этого будет много. Когда на берега Потока придет настоящая беда, их как раз и не хватит, чтобы противостоять ей.
— Но пока ты с нами, Пау, ни речной дракон, ни разливы, ни засуха нам не страшны. Так? — старик кивнул этим словам. — А Большой Дом слишком далеко, чтобы переживать об этом. Так, о чем ты толкуешь?
— Большой Дом далеко. Но у его хозяина длинные руки. А их тени еще длиннее, Гекек, — терпеливо объяснил Пау. — Эти люди бегут от него и вряд ли задержатся здесь надолго. Молись, чтобы и нам не пришлось последовать их тропами!
— Ты пугаешь меня, старик? — вскинулся было Гекек, но тот лишь тихо рассмеялся, перекладывая нижнюю ногу на верхнюю:
— Я видел столько разливов, молодой охотник! И многое понимаю в этой жизни. Ты можешь относиться ко мне по-разному, но если хочешь дожить до старости, хотя бы иногда внимай моему слову.
Гекек промолчал. Он видел, что старик открыт и доброжелателен. Это подкупало, но не покорный дух смирить не так-то просто. Ему потребовалось какое-то время, чтобы, вновь взглянув на собеседника, с мальчишеской улыбкой спросить:
— Так, сколько тебе лет, Пау?
Пау медленно поднялся, опираясь на посох. Задумчиво поглядел в небо.
— Звезд сегодня, как песчинок на речном берегу. Но они уже начинают меркнуть. Идем спать, молодой охотник.
xxx 2 xxx
В хижине Пау было пусто. Нова внимательно оглядела жилище. Очаг совсем остыл. А не замысловатое ложе выглядело также, как вчера. Ей стало понятно, что старик не возвращался этой ночью к себе. Такое с ним случалось время от времени. Но он никогда не говорил о том, куда ходил, и на все ее расспросы отвечал уклончиво, иногда начиная говорить совершенно об ином… или она просто не понимала его?
Как бы там ни было, но Пау был добр к ней. Постоянно рассказывал удивительные истории о своих странствиях в далеких землях, где не бывает зимы, дарил красивые вещи, каких Нова никогда не видела раньше. И ей было просто в радость помогать ему.
Она поставила в угол корзинку с пресными лепешками и печеной рыбой. Проворными движениями смела остатки вчерашней трапезы в кучку и выбросила их за порог. Еще раз оглядевшись, удрученно вздохнула не состоявшейся беседе. Сегодня ей больше нечего было здесь делать.
Ее брат, Гекек, был категорически против того, чтобы именно она носила еду Пау. И, пусть, их негласное соперничество за лидерство существовало лишь у него в голове, оно имело реальные последствия. Хотя бы в том, как часто он третировал сестру. Старику же было глубоко безразлично его отношение. Возможно, он даже не догадывался о том, что гложет молодого охотника при каждом упоминании его имени. «В селении полно женщин! Почему именно ты?» — постоянно повторял Гекек, но запретить Нове не мог, так как Пау чтили все, и это бросило бы тень на него самого, подорвало авторитет среди соплеменников.
Нова вышла из хижины. Вокруг простирались заросли можжевельника, перемежавшиеся желтыми вспышками лапчатки. Ее путь до поселения лежал мимо этой своеобразной изгороди, через Рощу Духов и по полю, где рос дикий щавель. Далее — уже начиналась их пашня. Иными словами, эти места были знакомы девушке настолько, что она без труда отыскала бы дорогу домой даже самой темной ночью.
Идя через Рощу Духов, девушка могла закрыть глаза и пройти ее насквозь, не зацепившись ни за один корень, торчавший из земли, не попав ногой ни в одну ямку. Поэтому малейшие изменения на привычном маршруте сразу становились ей заметными. К тому же, она проходила здесь совсем недавно, направляясь к дому Пау.
Она еще сама не понимала, что именно ее тревожило, но внутреннее чутье заставило Нову насторожиться. Девушка замерла, прислушиваясь. Ей были известны голоса всех птиц, живших в Роще. И они никогда не смолкали, когда та ходила с едой к старику. А вот сейчас стало тихо. Даже кроны деревьев умолкли.
Здесь был кто-то еще. И этот кто-то вел себя также тихо, как и она. Прятался, наблюдал — соплеменник ни за что не стал бы таиться, особенно, в таком месте, как Роща Духов.
Пригнувшись, Нова сошла с тропы и, укрываясь за деревьями, крадучись, стала пробираться вперед. Кровь стучала у нее в висках. Пальцы рук похолодели от напряжения и вселившегося в душу страха.
«О. Духи Рощи! Я, Нова, молю вас! Укройте меня от злого глаза, помогите пройти сквозь ваше обиталище невредимой. Пусть я стану незаметна, как мышь, и быстра, как ветер! Помогите мне, Духи Рощи! Обещаю вам щедрые дары за вашу заботу обо мне,» — скороговоркой шептала девушка, прислонясь, ставшим внезапно влажным, лбом к большому старому дереву с потрескавшейся корой. Раскидистый великан протяжно скрипнул тяжелыми ветвями, и Нова отстранилась от него, посмотрела вверх. Темно-зеленая шапка величественно замерла в безветрии, и лишь несколько листочков на нижней ветке часто вращались на черешках влево-вправо, будто дуб качал пальцами.
Девушка попятилась, не сводя глаз с дергавшихся листков. У нее в животе появилось не приятное ощущение — будто лед проглотила, и цепенящий холод разливался от него по всему телу. Насмешливый птичий крик, раздавшийся откуда-то сверху, заставил ее оцепенеть. Ноги будто приросли к земле, и Нова, едва не плача, взмолилась: «Почему вы гневаетесь на меня? Что я вам сделала?» Но дерево хранило молчание, продолжая, казавшийся бесконечным, танец листьев. Зато откуда-то сверху спорхнул крупный ворон. Он внимательно оглядел девушку блестящим глазом, а затем с криком прыгнул прямо на нее, чуть не задев голову лапами, взметнулся вверх и исчез.
Нова вскрикнула от неожиданности и бросилась бежать со всех ног, не разбирая дороги. Деревья нескончаемым хороводом кружились у нее перед глазами, пока, наконец, она не упала, споткнувшись и окончательно выбившись из сил. Когда ей удалось немного успокоиться и сесть, растирая ушибленные колени, в лесу было все также тихо и умиротворенно.
«Может, мне все это показалось? Возможно, Духи решили позабавиться таким образом и подшучивают надо мной? Да, они любят дурачить людей, когда им скучно,» — подумала Нова, и ей тут же стало спокойнее. Она уже без опаски взглянула на окружавшие ее деревья. «Прячутся в ветвях и посмеиваются надо мной».
Переведя дыхание, девушка поднялась и огляделась, ища знакомые ориентиры. Вскоре ей удалось заметить один неподалеку — раздвоенный дуб. А между его корней, как ей помнилось, была чья-то норка. Нова подошла ближе. Обошла массивное дерево по кругу — норка была на месте. А рядом с ней — силок.
Девушка обмерла. Охотиться в Роще Духов не решился бы ни один охотник из ее деревни. Чужак! Значит, чутье не подвело ее в первый раз.
Сзади тихо хрустнула ветка. Нова вскрикнула и обернулась…
ххх 3 ххх
В этот день на охоту никто не ходил. Все готовились к крупной добыче. Затачивали копья и дротики. Проверяли, не потеряли ли упругость луки, не распустилась ли тетива. Собаки, видя хлопоты хозяев, предчувствовали долгожданную погоню, облизывались в предвкушении щедрого угощения, уже чуяли вкус теплой крови на горячих языках.
Гекек и Лен считались одними из лучших метателей дротиков , а когда дело доходило до копий, первому из них не было равных. И если речь заходила о том, чтобы добыть крупного зверя, эти двое всегда были на главных ролях, поддерживая и страхуя друг друга. Поэтому, произошедшая между ними размолвка, могла выйти обоим боком, Клыки и когти не терпели косых недоверчивых взглядов, но легко ломались о слаженную командную работу. Предстоявшая же охота однозначно стоила того, чтобы отбросить прочь личные дрязги. Но Лен, памятуя о вчерашнем эмоциональном разговоре, не без некоторой опаски подошел к другу.
— Гекек, завтра ты снова поведешь нас на промысел, — начал он, разглядывая коричневатую землю у себя под ногами. — Я хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь рассчитывать на мое плечо и мое копье. А вчерашнее, пускай, забудется. Ты — брат мне!
Молодой охотник, больше для вида, увлеченно затачивавший легкий дротик, отложил свое занятие. Его гордость не позволяла сделать первый шаг навстречу примирению, хотя он прекрасно понимал всю важность этого. И, не подойди к нему Лен сейчас, он сделал бы это сам несколькими минутами позже, наступив на горло своей гордыне.
— Твои слова многое значат для меня, Лен! — не скрывая радости, воскликнул Гекек и развел руки в стороны, намереваясь обхватить ими товарища — его улыбка, как и жест были совершенно откровенны. — Брат! — они крепко обнялись. — Завтра, если будет на то воля Духов, мы добудем столько зверя, что жерди коптилен потрескаются от тяжести туш! — отпуская Лена, сказал охотник.
— Не забудь взять с собой свою удачу! — напомнил Лен, тоже радуясь тому, насколько легко им удалось разрешить конфликт; его сердце ликовало в ту минуту.
— Не сомневайся. Она всегда летит на шаг впереди меня! — с долей присущего ему бахвальства, возникшего у него, однако, не на пустом месте, ответил Гекек.
Охотники продолжили, по своему обычаю, расхваливать и ободрять друг друга перед предстоявшим делом, чтобы оно уже не казалось им столь опасным. Это длилось до тех пор, пока из-за хижин не донесся взволнованный женский крик. Кто-то ответил на него, затем — еще. И вот уже все бежали в ту сторону, откуда послышался первый голос. Гекек с Леном последовали примеру других, подхватив всеобщее возбужденное состояние.
Они миновали ряды хижин, охвативших двумя расширяющимися кругами подобие площади, с ритуальным столбом и кострищем собраний в середине, выбежали за поросший вьюном плетень, окружавший деревню, оказавшись на открытом пространстве. На тропе, ведшей к пашне, толпились люди. Приблизившись к живому кольцу, охотники смогли разглядеть в его центре волокушу, а на ней… Мир перед глазами Гекека поплыл, как в жарком мареве. Зрелище, открывшееся ему, было ужаснее, чем лик речного дракона, больнее, чем удар дротика в не защищённое тело. Он бросился к сестре, расталкивая и раскидывая всех, кто оказывался у него на пути. Он был подобен дикому вепрю, шедшему напролом, и никто в тот момент не хотел оказаться у него на пути.
— Нова! Нова! — задыхаясь от волнения, кричал он, упав на колени перед волокушей, но девушка была без сознания.
Платье изодрано в клочья. Ссадины и кровоподтёки виднелись по всему телу. А ее лицо, ее прекрасное лицо, которое так любил Гекек, стало ужасной маской — одутловатое, с иссиня темными следами чьей-то злобы. Его было не узнать, но брат узнал.
— Кто!? Кто сделал это!? — от яростного рева Гекека отшатнулись первые ряды соплеменников, натолкнувшись спинами на стоявших за ними.
— Она лишь сказала, чужак, — робея под жгущим гневом взглядом охотника, сказала одна из женщин, находившихся на поле, когда там появилась Нова.
Глаза Гекека метнули в нее молнию, будто та была виновна в случившемся.
— И кто из вас, трусливых мальков, мне ещё будет говорить, что пришельцы не несут нам беды!? — его слова обвиняли каждого, и потупились не только те, кто вчера ушел от костра. — Сколько ещё мы будем дозволять им глумиться над нами? Охотиться в священной Роще, нападать на наших женщин?
В толпе не довольно загудели голоса.
— Я жажду мести! — крикнул Гекек. — И свершу ее с вашей помощью или один! Так, вы со мной?
Одобрительные выкрики полетели со всех сторон. Робость, ещё минуту назад владевшая сердцами этих людей, исчезла, сменившись всеобщим порывом к отмщению. Воинственные кличи и обещания пролить реки крови раздавались все чаще над полем разномастных голов.
В центр буйствовавшей толпы выбрался седовласый человек с властным взглядом. Он был стар и не мог поспеть за более молодыми ногами, словно ветер летевшими на тревожный клич. Старик поднял руки вверх, призывая крикунов замолчать.
— Тише! Да тише вы! — послышалось в толпе. — Дайте старейшине сказать! — и вскоре голоса смолкли.
Старый Тасун был прирожденным лидером. Он умел говорить с людьми. Умел управлять и заставлять. А ещё — всегда чувствовал, когда нужно отступить, чтобы не оказаться в не выгодном положении, а когда наоборот — возглавить движение, чтобы упрочить свое положение. Ещё вчера он выступал категорически против похода на поселение чужаков. Сегодня же, поняв, что вылазка состоится независимо от его воли, был вынужден смириться с неизбежным. Ну, и он не был бы Тасуном, если бы не попытался хоть как-то приобщиться к грядущему триумфу. Почтенный возраст не позволял старейшине бегать по лесу и резво уворачиваться от ударов противника, но его благословение стоило дорого для любого мероприятия.
— Кровь взывает к крови! — надтреснутым голосом, но торжественно продекламировал Тасун, поднимая посох старейшины, украшенный резьбой и костяными оберегами. — Мы долго терпели нерадивость чужаков на своей земле. Закрывали глаза на неуважение к нашим священным местам, надеясь, что они образумятся или уйдут. Но всему есть предел! — конец посоха с громким стуком ударился о землю; обереги воинственно брякнули; толпа зароптала, выражая солидарность с его словами, но тут же утихла, едва тот снова открыл рот. — Я, Тасун, старейшина племени Серого Речного Дракона, благословляю каждого, кто с оружием в руках пойдет на наших общих врагов, чтоб им гнить в яме не погребенными! — в этот раз остановить всеобщее ликование было совсем не просто. — Воинов поведет Гекек, как самый удачливый и сноровистый из нас! — сказал Тасун, когда выкрики наиболее возбужденных происходящим соплеменников прекратились. — Да будет ваша победа лёгкой, а добыча богатой! Да помогут вам Духи! — в этот раз утихомиривать людей никто не пытался; Тасун важно прошествовал сквозь расступавшуюся перед ним толпу и исчез за плетнем; со своим делом он справился отлично.
Гекека подхватили на руки, словно тот уже вернулся с триумфом, овеянный славой и с несметными трофеями, и понесли, галдя на все лады, в поселение, на площадь, где воинов уже ждал шаман.
— Ритуал! — крикнул ему Гекек, едва его ноги коснулись земли, и его просьбу подхватили другие соплеменники, изъявившие желание присоединиться к набегу.
— Но для этого нужна ночь или хотя бы закат, — развел руками Говорящий с Духами.
— Плевать! — резко бросил тому охотник. — Когда наступит ночь, я хочу уже видеть, как пылают хижины этих крысоловов! — в этот раз его поддержало еще больше голосов.
— Но Пау… — растерявшись от такого напора, начал было шаман, но Гекек перебил его:
— Пау не было рядом, когда надругались над моей сестрой, хотя она все время заботилась о нем, как о ребенке. И где твой Пау сейчас, когда мы идем войной? Его речи миротворца уже ничего не изменят. Ритуал! — он потряс кулаками над головой, еще сильнее заводя собравшихся.
Будь Гекек один, Говорящий с Духами просто не обратил внимания на его настойчивость. Но за ним пришли все жители деревни. Не зная, как поступить, шаман крутил головой вправо и влево, ища поддержки хоть в ком-то. Наконец его взгляд уперся в непроницаемое обветренное лицо Тасуна. Тот утвердительно кивнул.
— Мне нужно время, чтобы подготовиться, — приняв решение, сказал шаман. — Разожгите Костер Племени, — и исчез в хижине, стоявшей сразу за ритуальным столбом.
Лучше нарушить заведенный порядок, чем загубить акцию. Тасун был очень опытен в таких делах. Старейшина знал, что проведя ночь со своим гневом, на утро люди не будут уже столь же озлоблены случившимся. Пламя их воинственности придется разжигать заново. А еще, думал он, глядя, как из трута, под ловкими движениями одного из охотников, начала сочиться тонкая струйка белесого дыма, не плохо, если кого-то убьют или сильно ранят. Это весьма скверно для поселения, но прекрасно для дела. Тогда войны, в пылу боевой ярости, оставят после себя лишь выжженную землю. Это надолго закрыло бы вопрос с чужаками. И авторитет Пау мгновенно пошатнулся бы. Возможно, тому и вовсе пришлось бы уйти в другое место. И тогда все слушали бы только его, Тасуна.
Старейшина погрузился в грёзы, утонув взглядом в весело плясавших по новым поленьям голодным красным языкам.
Гулко ударили два больших барабана, обтянутых специально выделанной кожей тура. Из своей хижины выскочил шаман — голый по пояс, со множеством бус на шее, свисавших до середины живота; его голову увенчивала голова речного дракона без нижней челюсти, с длинными усами и двумя огромным клыками. Говорящий с духами стукнул в бубен, и барабаны смолкли.
— Пускай вперёд выйдут те, кто идёт сегодня за славой! — провозгласил он; шестнадцать храбрецов, выделившись из жадной до зрелищ массы соплеменников, подошли к костру. — Серый Дракон дарует силу каждому своему чаду, которое чтит Его Закон и Закон Племени! Пейте же! И будьте непобедимыми! — со следующим ударом бубна вновь зазвучали барабаны; теперь их бой слышался чаще, отдаваясь в ногах лёгкой вибрацией.
Помощник шамана поднес тому кувшин с широким горлышком. И он поил каждого война, пока не обошел всех.
— Теперь летите, как ветер! Утолите свою жажду мести и напоите Серого Дракона кровью его врагов! — напоследок воскликнул Говорящий с Духами.
Бой, от которого в голове и во всем теле уже начинала танцевать каждая клеточка, прекратился. Охотники недоуменно переглянулись.
— И это весь ритуал? — разочарованно, с некой претензией, спросил Гекек.
— Я предупреждал, что действие требует ночи, — пожал плечами шаман. — Духи, если у них было на то желание, услышали нас. Остальное в ваших руках, храбрецы! И вот… — он протянул Гекеку флягу, — выпейте на подходе к их поселению. Но не слишком загодя.
— Позаботься о моей сестре, — попросил его напоследок Гекек.
— Не волнуйся, она дождется твоего возвращения, — пообещал шаман.
Продолжение истории читайте на канале автора https://vk.com/tailsbytlen
