ГЛАВА 1
Тик так
В комнате тикали часы из дешёвого китайского пластика. Чёртов будильник старался изо всех сил, и с каждой секундой ему становилось всё тяжелее поднимать стрелки от 6 до 12 часов. А ближе к 9 часам они могли остановиться. Отсчитывающие безвозвратно потерянное время звуки умолкали, и наступала звенящая тишина.
Гипноз, навеянный мерным тиканьем, развеялся бесследно. Я потянулся и достал пачку сигарет. «Хуже не будет», — подумалось мне, и я кисло улыбнулся своим мыслям.
Полотно черноты разорвала зажжённая спичка, осветившая плоскость стола, на которой стояли кружка с остывшим кофе и пепельница. Пистолет. Взгляд лишь мазнул по последнему.
Глубокий вдох, и яд потек к лёгким. Табачный дым слегка щипал глаза и драл глотку. Будильник, будто уснувший часовой на посту, не подавал признаков активности. Так продлится минут десять — я уже знаю. Сейчас он отдохнёт и снова возьмётся тикать, работать.
Скрываясь двенадцать дней в этой лачуге, я понял, что даже часам требуются время и отдых.
Взглянул на будильник — он показывал 20:45.
Секундная стрелка дрожала, словно пыталась вырваться из паутины времени. Надо бы заменить батарейки, — мысль проскользнула мимо, как сквозняк. Но разве это важно теперь? Всего три часа до полуночи. До того момента, когда стрелки сольются в вертикальной черте, будто перечеркивая саму жизнь.
Дым заклубился призрачными фигурами. В его серых завитках я различал лица: мать, которая так и не научилась обнимать; отец, растворившийся в водке и чужих квартирах; Сара… Нет, о ней лучше не думать. Её смех, тёплый, как первый луч солнца после бессонной ночи, теперь казался издевкой. Она ушла, оставив дверь приоткрытой, а я так и не решился шагнуть за порог.
Будильник внезапно дернулся, издав протяжный скрип. Стрелки резко рванули вперёд, словно спохватились. 20:47. Время снова пустилось вскачь, неумолимое, как прилив. Я потянулся к пистолету, холод металла обжёг пальцы.
За окном что-то упало — может, ветка, может, мусорный бак опрокинул бродячий кот. Звук разбитого стекла. Или зеркала? Глупо. В этом районе давно не осталось целых окон. Но сердце всё равно забилось чаще, предательски напоминая: ты ещё жив.
На стене пятно от сырости — оно разрасталось месяц за месяцем, принимая очертания карты несуществующей страны. Когда-то я мечтал уехать, найти ту самую точку на глобусе, где боль становится тише. Вместо этого сижу здесь, в эпицентре собственного распада, слушая, как часы выстукивают морзянку: слишком поздно, слишком поздно, слишком…
В кармане завибрировал телефон. Не глядя, выключил. Кто бы это ни был — коллеги, коллекторы, случайный спам — они опоздали. Все опоздали.
Но когда экран погас, в темноте мелькнуло отражение. Чужое. Мальчишка лет семнадцати, с глазами, полными звёзд и глупой веры в вечность. Я моргнул — призрак рассыпался. Остался только я: тридцать четыре, морщины у рта от постоянной горькой усмешки, тени под глазами гуще, чем ночь за окном.
Пистолет заскользил по ладони. Легко, — убеждал я себя. Один выстрел, и тиканье прекратится. Навсегда. Но пальцы не слушались, сжимаясь в судороге.
Часы пробили девять. Гулко, как похоронный колокол. Секундная стрелка снова замерла.
Продолжение следует…
